Сопрано, теноры и басы приходят в полное неистовство и превращают драматические места в кадрильные. Наконец все убегают, вопя: В полночь, Бесшумно! Так хочет бог! Да, в полночь! Вся публика на ногах. В ложах, в партере, на галерке волнение. Кажется, что все зрители во главе с бургомистром ван-Трикассом готовы ринуться на сцену, чтобы присоединиться к заговорщикам и уничтожить гугенотов, чьи религиозные убеждения они, впрочем, разделяют. Аплодисменты, вызовы, крики! Татанеманс лихорадочно размахивает своим яблочно-зеленым чепцом. Лампы разливают жаркий блеск. Рауль, вместо того чтобы медленно приподнять завесу, срывает ее великолепным жестом и оказывается лицом к лицу с Валентиной. Наконец! Вот он, великий дуэт, но... Рауль не ждет вопросов Валентины, а Валентина не слушает ответов Рауля. Очаровательная ария "Близка, погибель. уходит время..." превращается в один из веселеньких мотивов, которыми прославились оперетты Оффенбаха. Ты любишь... любишь... О, повтори! Виолончель забывает, что должна вторить голосу певца. Напрасно Рауль восклицает: Говори и продли Сердца сон несказанный! Валентина не хочет длить! И Рауль продолжает неистовствовать один, страшно жестикулируя. Раздаются удары колокола. Но какой задыхающийся колокол! Звонарь, очевидно, не владеет собой. Такого набата еще никогда не слышали в Бикандоне. Он совершенно заглушает оркестр. Последняя ария: "Этот час роковой я могу ль перенесть!..", напоминает мчащийся экспресс. Набат раздается снова. Все смешивается в страшный рев. Валентина падает без чувств. Рауль выскакивает в окно. И вовремя. Обезумевший оркестр не в состоянии продолжать. Дирижерская палочка превратилась в обломки. Беспомощно повисли оборванные струны скрипок. Барабанщик пробил свой барабан насквозь. Контрабасист сидит верхом на контрабасе. Первый флейтист подавился флейтой, гобоист жует с ожесточением клапаны своего инструмента, а трубач делает неимоверные усилия, чтобы вытащить руку, которую он в увлечении засунул в недра трубы.